Не бросай меня, Муза!
Прикоснись хотя бы на пять минут.
Какие-то пять минут
Дай возможность дослушать, допеть, домолчать, досмотреть…
Пусть я стал пресловутым, чужим, неуместным,
Вообще звезданутым, неинтересным.
Или кем там ещё?
Я, всего лишь на треть эту жизнь понимающий,
Половину добра растерявший, уставший.
От тоски, от себя убегающий
И упавший
На траву-мураву.
Узнаваемый сон наяву...
Что, опять понесло, занесло?
Ну, прости, приголубь, не отталкивай,
Обними меня вновь по-отечески
Много раз ещё, много раз,
По-хорошему, по-человечески,
Без холодных библейских фраз.
Пусть спасаются все, кому верится.
Приласкай весны моей деревце…
2013
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Мой Савл и мой Павл - Лариса Попова Актуально ли сегодня жить ХРИСТИАНСКОЙ жизнью? ВЫДЕРЖИТ ли её мой Савл, будет ли РАДОВАТЬСЯ ей?
Размышления об этом в рубрике Публицистика: "Актуально ли СЕГОДНЯ жить жизнью победы?" и там же: "Святоша" - Смеющемуся.
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
